Глава шесть
-----------

Мне в принципе безразлично, с кем делить трапезу, и я без особых размышлений
принимаюсь есть. Но даже я чувствую напряжение в воздухе, судя по всему
вызванное моим появлением. Впрочем, отступить — или попросту уйти, выражаясь
менее изощрённым языком — уже поздно. Если я помешал своим появлением, остаётся
только встретить уготованное судьбой наказание.

Проходит пару минут прежде чем первая пешка Харуки наконец открывает рот в мою
сторону. Но не успевает он произнести и звука, как на сцену выходит — или,
точнее, садится — новое лицо.

— Конна токоро ни итта ка, Лёща? — чересчур бодрым голосом произносит подсевшая
ко мне девушка.

— Юки? — обернувшись, я вижу незнакомку с сиреневыми волосами, завитыми в
маленькие косички. Глаза, того же оттенка, обрамлены чёрными ресницами.

Несколько секунд я рассматриваю её в удивлении, но наконец приходит узнавание:
это действительно Сакура Юки, вот только полностью сменившая свой имидж.

— Нани, одоройта? — задорно говорит она.

— Ээ, маттаку. Бецуджинь митай.

— А-а, нандэ конна кото иттэиру?.. "А, ю бикам со бьютифур!" — произносит она с
театральным пафосом в голосе, — то иттэ нареба мотто урещи дэскедо, — Юки
продолжает уже более естественным голосом, и наконец, после небольшой паузы
добавляет совсем обыденно, — Маа, ик-ка. Сориёри, итадакимас!

И она принимается за свой обед: суп, рис, пара жаренных рыбёшек, а также некий
загадочный десерт в стеклянной вазочке. По сравнению с этим изобилием, моя
трапеза выглядит скромной.

Перед тем, как вернуться к еде, я украдкой гляжу на компанию напротив. На моё
удивление они полностью стушевались и лишь молча жуют, не подавая признаков
враждебности. Ну что же, если наших хулиганов так пугает вид геньки щёджё, я
ничуть не возражаю.

Вскоре мои блюда пустеют и я, вытерев рот салфеткой и отложив палочки в сторону,
принимаюсь за кофий. Он слегка остыл, но меня это не слишком беспокоит.

Неспешно потягивая свой напиток, я наблюдаю за трапезой Юки и удивляюсь, как
столь маленькое тело может поглотить так много пищи. Впрочем, она всегда
заказывает большие обеды.

"Аса мещи куванай кара", — ответила она как-то на прямой вопрос, ничуть при этом
не обидевшись.

Впрочем, я вообще не помню чтобы она обижалась на кого-нибудь за всё время
нашего знакомства. Всегда весёлая и энергичная — такова Сакура Юки, несмотря на
своё прохладное имя.

— Со-со, аната ни ёджи га ару; канзэнни васуремащта, — внезапно обращается ко
мне Юки, закончив свою трапезу.

— Ёджи дэс ка? — отвечаю я на автомате.

— Э-э, мисэтай кото га аримасс. Джётто цкиаттэ, — она хватает меня за руку и
тянет за собой.

Делать нечего — совсем не в настроении противостоять энергии и напору Юки, я
ставлю пустую чашку на поднос и беру его в свободную левую руку. Какими бы
важными не были дела Юки, не думаю, что её затруднит потратить несколько секунд
на то, чтобы отнести грязную посуду. Она смотрит на меня с нетерпением или даже
лёгким раздражением, но всё же не препятствует моим действиям.

Разобравшись с посудой, мы выходим из столовой и направляемся вверх по лестнице.
К моему удивлению мы проходим мимо второго и третьего этажей и останавливаемся
на четвёртом, где расположены лишь клубные комнаты.

Минуя комнату клуба лёгкой музыки, из которой раздаются звуки одинокой
бас-гитары, повторяющей одну и ту же фразу, мы входим в комнату самого
законспирированного клуба нашей школы. Официально он называется "Ридин букс
ревью коммити", но настоящее его имя — "Ригарайзу борёку но резистансу коммити".

Впрочем, комната ничем не выдаёт настоящей сути нашей организации. Небольшой
шкаф, стол и несколько стульев составляют весь интерьер. У окна стоит компьютер,
к которому подключён небольшой монитор на столе, клавиатура и мышь. Ещё на столе
разбросано несколько брошюрок, имеющих прямое отношение к официальной
деятельности клуба.

Когда мы входим, мне в глаза сразу бросается то, что остальные члены комитета
уже собрались и что-то горячо обсуждают, стоя вокруг монитора.

— Охайо, минна, — произношу я.

— Йо, — отвечает Куроки Макото, высокий парень в очках, формально являющийся
главой кружка.

Девушка рядом с ним — Саёньджьи Сэнри — чуть не подпрыгивает от удивления.

— Нанда, омаэтачи ка? — немного успокоившись, она говорит чуть раздражённо, —
Джёдо ёкатта, — добавляет она затем, кивая. Несколько чёрных локонов падает ей
на лицо и она отточенными движением поправляет их.

— Э-э, омощирой моно мицкета. Миттэ кудасай, — лениво произносит её соседка
Накамото Рэй, низкая девушка с короткими волосами. Как обычно она сидит на
стуле, откинув голову назад и потому наблюдая за всем как бы сверху вниз.

Мы с Юки подходим к остальным, меня пропускают к монитору. На экране открыт
видеоплеер. Накамото перематывает видео назад и нажимает на воспроизведение.

Начинается запись не слишком увлекательно: камера трясётся, на изображении виден
хорошо знакомый мне двор. Съёмка, очевидно, шла из школы.

— Мёоно джикен щираберу тамени, канщкамера ва сэттэй щимащта, — всё так же
лениво начинает объяснения Накамото.

Камера наконец успокаивается, уставившись в одну точку неподалёку от школьных
ворот и изображение становится практически статичным. Лишь порхание листьев на
ветру, да редкий мусор, пролетающий над землёй, вносят разнообразие.

— Дэ, сайщёни нанимо накатта. Хьтоцу хентай то иджё ни.

Она прокручивает вперёд, на экране возникает подозрительный тип, прячущийся в
кустах с громоздким фотоаппаратом. При ускоренном воспроизведении его движения
выглядят довольно забавно. Но не успевает он как следует повеселиться, как его
забирает с собой девушка в белой шляпе.

— Дэ, соно хи нанимо окоранай, соно ёру нанимо миэнай, — она прокручивает череду
ночных кадров, на которых ничего толком не разглядеть, — Щкащи, кино ва омощирой
моно га китта.

Накамото останавливает проигрыватель и переключается на просмотрщик изображений,
в котором открыт тот же или один из соседних кадров, хотя есть в изображении и
что-то странное. Затем она увеличивает изображение.

Поначалу я не понимаю, в чём дело. Она приближает участок изображения снизу
справа, но там расположены лишь кусты. Я уже предвкушаю увидеть загадочный набор
пикселей, интерпретировать которой может лишь специалист высшего уровня или
гадалка. Но разрешение на удивление высокое. Хотя изображение и продолжает
выглядеть немного неестественно, на нём видны лишь размытости, но никакой
пикселизации. По всей видимости это какая-то технология по восстановлению
картинки из нескольких кадров (во всяком случае я надеюсь, что это не киношная
магия, позволяющая распознавать сколь угодно много деталей нужных для сюжета).

Наконец, Накамото заканчивает приближать и откидывается обратно на стул. Тут до
меня доходит: в середине кустов появился некий подозрительно знакомый отблеск,
которого не было видно до этого.
